Там же были в воскресенье, ничего лучше не придумали

Там же были в воскресенье, ничего лучше не придумали «Как куда, знамо дело, до Илийской стороны», удивляется «Дед Сеич». Ну да поехали, хоть и сильно поздно, - аж в обед из Алма-Аты выезжали. Ещё и чернотою небо перекрыло, снова горят базары. Скоро и к этому мы привыкнем, как почти привыкли жители Сентрейлии к вечному пожару у себя под ногами. Дед Сеич соглашается, и рулит себе, уже не считая попадавшиеся навстречу машины экстренных служб. Но беспокойная цивилизация нас опять не хочет отпускать, усохшая река оставила за собой накопившуюся срамоту, прежде скрытую годами обводненности. В долине кто-то неустанно продолжал пулять металл под самый нос несбыточного жереха. Кажется, он успел уже уйти вниз, в сторону полноводного Балхаша. «Не могут же такие голые скалы удерживать хищника всесезонно», подумали мы, и достали какие-то простые удочки для ловли рыбы на червяка. У Деда Сеича дело заладилось тут же, своей мизиночною воблой он мигом собрал возле себя разномастную котобратию. Оставив их ухожу по реке далеко вниз. Там, в конце недоступной легковому автомобилю тропы, был спуск на короткий мыс, откуда мы с Жекушем как-то таскали судачка. По три десятка на брата, - знаете, для таких залётных спиннингистов как мы, сумма ой как немаленькая. То было, но уже прошло несколько лет. А рыбы и воды здесь год за годом всё убавлялось, да так неуклонно, что сегодня мы почти потеряли надежду на поклевку. Нашлось только одно вроде как перспективное место с песчаным дном, чуть ниже «нашего» мыса. Вода вяло огибала мыс и рассеивалась по рукаву, одна сторона которого была урезана свалом с не то ямой, не то с просто тёмной из-за падавшей тени водой. Поплавок здесь вёл себя неподобающе, - то притапливался, то выскакивал, оказываясь всякий раз в самом неожиданном и дурацком месте. Я подтянул его к кончику удочки и забросил снасть так, что сумел живо представить, как грузило и червяк катятся вниз, к роющейся у подножья свала рыбьей морде. Клюнуло стремительно, сбив удилище с камня, и у поверхности появился серебряный отблеск леща. Как меняются его повадки в межсезонье. Руки всё еще в подлещиковой слизи, когда по сгибающемуся кончику вижу следующую поклевку. Эта рыба неотличима от предыдущей. Покуда стая кормится, решаю наживку не менять. Снова приятно тяжелая подсечка. Но в небе над скалами появились серые лохмотья, солнце стало тусклым и в щеку кольнуло ветром. Я решил подождать ещё какое-то время, - может, стая вернется или подойдет следующая, но умом понимал, что погода переломилась и рыбе от этого стало худо. Наверняка она стояла под самым берегом. Я трижды поменял наживку, снимая старого червя раз в час, но позднеосенний лещ тыкался в еду рылом, и тут же засыпал.